понедельник, 17 февраля 2014 г.

Несколько возражений по форме, содержанию и сути

У кого-то в комментариях вычитал, что любить Родину и одновременно ненавидеть её руководство нельзя. Простота этой мысли делает её легко усваиваемой массами, но вот неряшливость формулировки… Фу.


Например, слово «ненавидеть» к «руководству страны» в нашей ситуации ну никак не прикладывается. Это всё равно что ненавидеть асфальтовый каток, который тебя плющит, сам того не понимая. Оно же чугун, что там можно ненавидеть? Человеческое отношение к бесчеловечным сущностям – это вообще какой-то допотопный анимизм. Даже если под «руководством страны» подразумеваются конкретные лица, то, как правило, имеются в виду не столько телесные носители соответствующих паспортов, сколько их медийные симулякры. А каковы прототипы на самом деле – во-первых, по симулякрам не понять, а, во-вторых, какая, в сущности, разница? Может, прототип весь сверху белый и снизу пушистый, но если его пиар-службе угодно лепить его симулякр по модели, сочетающей черты Нерона и Промокашки, значит, именно таковы запросы целевой аудитории. Так или иначе, «ненавидеть» изображение, пусть даже трёхмерное и озвученное – это даже не анимизм, это какой-то фетишизм.


Если отбросить эту глупую «ненависть», но попытаться сохранить смысл высказывания, получим что-то вроде следующего: «нельзя одновременно любить Родину и ругать/критиковать её руководство».


Ну, допустим. Но какое именно руководство подразумевается? Только нынешнее или вообще всё? А прошлое руководство ругать и критиковать патриотично – или это уже искажение нашей истории? Критика правительства Касьянова, каково бы оно ни было, сочетается с любовью к Родине или всё ещё нет? А критика Ельцина как руководителя РСФСР уже патриотична или еще не совсем? А критика сталинского террора исключает любовь к России? А критика развалившего страну правительства Николая Второго – она что-нибудь исключает?


А вдруг, паче чаяния, нынешнее правительство/руководство не вечно? Если ему на смену придёт какое-нибудь ещё более лучшее, такое, что глаз не отвести (не то что от нынешнего), и начнёт брезгливо вытирать ноги о прежних чрезмерно коррумпированных властителей министерств и ведомств? Понятно, что новое правительство необходимо будет любить со страшной силой, это вне сомнений, но патриотично ли будет ставить заслуженное лыко в строку прежнему правительству? И если это можно будет тогда, почему нельзя то же самое делать сейчас, пока оно ещё с нами? А если нельзя будет и тогда, почему сейчас можно критиковать, скажем, Горбачёва, который давно уже не руководство, а частный фонд?


Если уж вы провозглашаете безоглядную любовь к начальству основным признаком патриотизма, будьте последовательны. Для начала объясните православной аудитории, что учреждённое Иродом в интересах стабильности истребление младенцев было патриотичным просто потому, что Ирод был законно избранным царём, и уже хотя бы на этом основани публичная критика его инициативы (не говоря уж о преступном сопротивлении её претворению в реальность) означала бы «патологическую ненависть к родной стране».


Share






via WordPress http://ift.tt/1eHTHon

понедельник, 10 февраля 2014 г.

Терри Пратчетт, «Ночная стража» (Night Watch, 2002)

Terry Pratchett. Night Watch, 2002


«…Не то, чтобы город погряз в беззаконии – как раз законов у него было в избытке. Просто он создавал для граждан не так уж много возможностей существовать без их нарушения. Свингу и в голову не могло придти, что цель его службы – ловить преступников и, не мытьём так катаньем, делать из них порядочных людей. Вместо этого он предпочитал ловить честных людей и делать из них преступников…»

Читаешь такое и думаешь – ах, старый чёрт, эко он насмотрелся на наших российских правоохранителей! Ведь один в один. А потом смотришь на дату выхода романа и мрачнеешь. Потому что старый чёрт написал это и напечатал за несколько лет до того, как на приличном куске «постсоветского пространства» обосновались и вошли в полную мерзость местные версии лорда Уиндера и его Штатских. Нет в вашем сюжете никакой уникальности, как будто говорит Пратчетт, одна только унылая неспособность усваивать уроки истории. Даже собственной.



«…И если вы выводите на улицы войска, то катастрофа становится только вопросом времени. Стоить какому-нибудь обормоту кинуть камень – и через секунду дома начинают гореть, а люди – умирать…»



Что в этом непонятного? Что? Не поспоришь ведь. Но фишка в том, что тех, кто выводит на улицы войска, это не парит. Он МЕЧТАЮТ, чтобы какой-нибудь обормот кинул камень. И вот тогда эта зарвавшаяся шваль увидит настоящую козью морду власти и обгадится.


А вдруг не обгадится? С козьей морды-то?



«…Те, кто выступает на стороне Народа, неизменно остаются разочарованы результатом. Они вдруг обнаруживают, что Народ вовсе не рвётся быть благодарным, не ценит сияющих в будущем перспектив и не особо послушен. Народ, скорее, склонен уделять внимание всяким частностям, он оказывается консервативен, не слишком продвинут – и вообще не хочет доверять умникам. И дети революции оказываются лицом к лицу со старой как мир проблемой: светлому будущему чуждо не только неправильное правительство, это было ясно и так, но ему чужд и неправильный Народ…»



У вас нет дежа вю? Я похожие плачи совсем недавно встречал в нашей прессе. Правда, там это было совершенно всерьёз и с надрывом, а для Пратчетта это настолько банально и замылено, что становится поводом для издёвки. Он как-то слишком уж ушел от нас вперёд, не находите? Вот бы догнать…



«…То, что выплеснулось на улицы, не было восстанием или бунтом. Это были страх и отчаяние. Так бывает, когда живой механизм города даёт сбой, его шестерни останавливаются и привычный уклад вдруг рассыпается прахом. И когда это происходит, люди ведут себя куда хуже овец. Овцы просто убегают, они не пытаются загрызть тех, кто бежит вместе с ними…»



В этом романе Сэм Ваймс (его более «тёртая» версия) смотрит на революцию с высоты своего жизненного опыта. Терри Пратчетт не верит, конечно, что читатель прислушается к Ваймсу и оценит его опыт. Для этого писатель слишком хорошо знает человеческую природу. Но он точно знает, что когда-нибудь разочарованные победители и побеждённые совсем других революций и восстаний, защитники и захватчики баррикад, размахиватели флагами и бурчатели из фейсбука, прочтут этот роман. И потом дадут его прочесть своим детям с острым чувством надежды, что хотя бы такая прекрасная книга сможет кого-нибудь вовремя научить паре-тройке несложных правил жизни в меняющемся мире.


И, конечно, в 99 случаях из 100 эти надежды окажутся напрасными.


К счастью, только в 99 случаях из 100.


Share






via WordPress http://ift.tt/1jq8ax3