Одна из Альмедингенов

Эдит Марта Альмединген

Скорее всего, фамилия «Альмединген» вам не знакома. Поиск по русскоязычным источникам даст ссылку на Википедию, которая перечисляет с десяток представителей этой дворянской фамилии начиная с Алексея Александровича Альмедингена, мододым человеком приехавшего в Россию из Европы в начале XIX века. Его потомки – за редким исключением – отдавали должное не только военной и статской службе, но и литературе, художественной или документальной, а также издательской и просветительской работе. Писали они, например, книги по сельскому хозяйству, государственному управлению и местному администрированию – но это больше мужчины, женщины же отдавали предпочтение подростковой и детской литературе. Екатерина Альмединген стала довольно широко известна как автор детских повестей и рассказов, которые публиковала под псевдонимом «Е. Александрова». Один из её братьев, Александр Николаевич Альмединген, пошёл по научной части (он стал основателем первой в России школы практической химии им. М. В. Ломоносова и директором Высших торгово-промышленных курсов в Санкт-Петербурге), но и художественной литературе внимание уделял – причём писал тоже рассказы для детей. Женился он в 1882 году, как сказано в биографической справке, на англичанке Ольге Поль, там же упоминается их сын – Георгий Альмединген, историк литературы и доцент Ленинградского педагогического института, умерший в уже в 1940-х годах.

Справка эта по разным причинам не полна и не точна. Во-первых, Ольга, жена Александра Николаевича, хоть и была родом из Англии, до замужества носила фамилию не Поль, а Полторацкая – она была родом из тех самых Полторацких, которые дали России множество крупных администраторов, промышленников, военных и просто известных лиц (скажем, незабвенная Анна Петровна Керн была в девичестве Полторацкой), а бабкой Ольги была племянница поэта Роберта Саути. Во-вторых, кроме сына Георгия, у Александра Николаевича и Ольги Сергеевны было еще шесть детей – и в том числе дочь Марта, о которой русскоязычному интернету до последнего времени не было известно решительно ничего.

Марта Александровна Альмединген родилась в Санкт-Петербурге в 1898 году. Отец её, Александр Николаевич, ушёл из семьи всего через два года после её рождения – печальное обстоятельство, которое лишило его бывшую жену и их детей и того невеликого достатка, который был у них прежде. Несмотря на постоянные материальные затруднения, Марта сумела поступить в Ксенинский институт благородных девиц, а в 1916 году и в Петроградский Университет, который закончила уже после революции в 1920 году. Тогда же начала преподавать в университете английскую средневековую историю и литературу. Её мать, Ольга-Сара Полторацкая-Альмединген, умерла в 1919 году. В сентябре 1922 года Марта получила разрешение покинуть страну и в начале 1923 года переехала в Великобританию, на родину её матери, где занялась преподаванием и изучением русской истории и литературы.

Вскоре она начала писать и публиковать (обычно под именем «Эдит Марта Альмединген») художественную прозу, книги по истории, воспоминания, и к концу 1930-х годов добилась в литературе первых серьёзных успехов. В 1937 году она опубликовала исторический роман «Молодая Катерина» («Young Catherine») о молодости будущей императрицы России Екатерины II. За ним последовали «Лев Севера» («The Lion of the North», 1938) о шведском короле Карле XII, «Замужем за Пушкиным» («She Married Pushkin», 1939) о Наталье Гончаровой. В 1941 году вышла и была тепло принята публикой книга воспоминаний Альмединген о русском периоде её жизни «Наступит завтра» («Tomorrow Will Come»), которая получила от журнала «Atlantic Monthly» весьма внушительный по тем временам приз в пять тысяч долларов как лучшая документальная книга года. Затем была издана «Фрося: Роман о России» («Frossia: A Novel of Russia», 1943) – полуавтобиографический роман о девушке из дворянской семьи, которая остаётся совершенно одна посреди урагана революции.

Среди вышедших в следующие два десятилетия книг Альмединген были исторические исследования о Карле Великом и допетровской и императорской России, биографические романы о Франциске Ассизском и Анне Павловой, антиутопия «Держись, возлюбленный мой город» («Stand Fast, Beloved City», 1954), детские повести, популярные переложения классических эпосов, цикл романов на основе реальной и богатой на события истории её собственной семьи… Всего Альмединген написала более четырёх десятков книг. Одной из последних её работ стали мемуары «Мой Петербург: Воспоминания детства» («My St. Petersburg: A Reminiscence of Childhood», 1970). Умерла Марта Александровна в своём доме во Фрогморе, графство Шропшир, в 1971 году.

Не стоит даже упоминать о том, что ни одна из её книг никогда не была опубликована на русском языке. К тому времени, когда это стало возможно, имя Марты Альмединген давно затерялось на полях обширных мартирологов русской эмиграции – имя одной из малопримечательных для взгляда из России бывших петербургских «ксенинок», которые хоть и нашли для себя новую Родину, но никогда не забывали о Родине прежней.

Я набрёл на историю Марты Альмединген совершенно случайно – благодаря единственному рассказу, опубликованному в 1929 году в совершенно не подходящем для неё чикагском журнале «Weird Tales». Но в мире всё тесно переплетено, и когда я начал вытягивать ниточку её истории, ниточка эта потянулась через Англию обратно в Петербург – на Смоленское лютеранское кладбище, где похоронены её предки, и на стоящую в пяти минутах ходьбы от моего дома Уткину дачу, некогда знаменитую, а ныне полуразрушенную родовую усадьбу Полторацких у слияния Оккервиля и Охты.

via WordPress http://ift.tt/1erfB04

Вредный железнодорожник

С.Ю.Витте (портрет работы И.Е.Репина)

Будущий первый председатель Совета министров Сергей Юльевич Витте получил приглашение пойти на госслужбу во многом из-за того, что однажды разругался чуть ли не лично с Александром Третьим. Витте работал тогда управляющим частной компанией, Обществом Юго-Западных железных дорог, и в 1886 году не разрешил поставить в голову царскому поезду, проходившему его участок, два мощных грузовых локомотива (царь предпочитал ездить с ветерком). Кто-то из свиты начал на Витте орать, требуя выполнения высочайших пожеланий, на что Витте возражал в том духе, что не имеет ни малейшего желания видеть государя свернувшим шею по его, Витте, вине – пути не были предназначены для таких скоростных режимов. Александр III этот шкандаль слышал, был им раздражён и преисполнился к наглому железнодорожнику самыми недобрыми чувствами.

А в 1888 году случилась знаменитая Боркская катастрофа. Семь вагонов царского поезда сошли с рельсов, погибло множество людей из прислуги, а сам царь получил повреждение почек, которое через несколько лет привело к развитию хронического нефрита и смерти пациента. Но тогда, в 1888 году, Александр вспомнил наглого железнодорожника и приказал привлечь его в комиссию по расследованию крушения, а затем предложил ему место начальника Департамента железнодорожных дел, только что образованного при Министерстве финансов. Витте отказался, пояснив, что при его нынешнем жаловании (40 тысяч рублей в год) переходить на скромный государственный кошт (8 тысяч рублей) он не видит никакого резона. Александр не мог переиграть уже утверждённый бюджет ведомства, но предложил доплачивать ещё 8 тысяч в год из своего кармана. Плюс перспективы роста, возможно, добавил он. Витте скрипнул карманом и согласился.

В феврале 1892 года он получил портфель министра путей сообщения, а в декабре того же года стал министром финансов – на следующие 11 лет. По его инициативе были введены «винная монополия», практически решившая большинство проблем государственного бюджета империи, и золотой стандарт в русском денежном обращении, обеспечивший тогдашнему рублю невиданную устойчивость (например, даже во время Русско-Японской войны обмен кредитных билетов на золото не прекращался).

Вот такие бывали наглые железнодорожники в былые времена.

via WordPress http://ispace.ru/barros/2013/02/20/3633

Наше светлое всегда, часть 2 (тема не отпускает)

В развитие сказанного ранее.

Один из самых исторически неуместных эпизодов в недавней телеэкранизации «Белой Гвардии» – «телега» насчёт присяги, которую толкает в расположении бронедивизиона провокатор Шполянский. Эпизод сам по себе до изумления ходульный, но если отвлечься от субъектива, то остаётся как минимум один чётко фиксируемый факт: Шполянский никак не мог попрекать офицеров тем, что они давали присягу несколько раз. Для российских военных, особенно старослужащих, это было нормой. Потому что присяга приносилась тогда не Государству Российскому, а его владельцу и собственнику – то есть, царю. Каждому новому самодержцу при его восшествии на престол армия приносила новую присягу. Поэтому после отречения Николая в 1917 году войска начали присягать Михаилу, а после его отречения – новому правительству, к которому правомерно (до созыва Учредительного Собрания) перешла власть. Соответственно, для оказавшихся в Киеве офицеров, которые считали законной властью Центральную Раду, а затем Скоропадского, принесение очередной присяги при смене украинской власти было вполне естественным и уж точно не могло стать поводом для попрёков.

Впрочем, то, что присяга приносилась лично Государю, вовсе не гарантировало лояльность армии именно ему – известно, что к закату войны офицеры материли Николая в своём кругу практически не стесняясь, а это как-то плохо вяжется с лояльностью подданных лично самодержцу. Заговор Великих князей, которые намеревались отстранить Николая от командования и убедить его отречься в пользу Вел. кн. Николая Николаевича, идёт в ту же копилку. Это прямо противоречило «именной» присяге, но соответствовало, в представлении «отступников», интересам Империи. Так что определённое «двоемыслие» при бытовавшей «именной» системе лояльности всё-таки подразумевалось. Принадлежавшая Императорской семье страна нуждалась в более квалифицированном управлении, которое «собственник» не мог обеспечить в силу собственных неустранимых личных несовершенств. Ну, не срослось. Значит, надо сменить управляющего – конечно, не ставя при этом под сомнение имущественные права династии. И это уже времена были цивилизованные – Павла Первого, если помните, вообще кокнули при сходных обстоятельствах, и присяга оказалась бессильна.

После краха Империи традиция личной лояльности известными путями выжила и в советском государственном аппарате. Но – не только в нём.

Помните, как в финале первого «Крёстного отца» «офицеры» семьи Корлеоне присягают новому дону? Отечественные криминальные «семьи» тоже придерживались сходных принципов (не Родине же им было клясться в верности, в самом деле). Триада «самодержавие – православие – народность», конечно, в той среде заметно исказилась, однако воров в законе «короновали», православие среди них было традиционно обязательным, а место «народа» сама собою заняла «братва». Плюс «понятия», которые действуют между «своими» (отдельные для «блатных», отдельные для «приблатнённых»), но не распространяются на отношения с «чужими» (как говорили в Одессе – с «фраерами»). Плюс непременная круговая порука.

У кого-нибудь, кроме меня, есть впечатление, что буквально те же самые качества и привычки демонстрирует нынешняя «вертикаль»? Все внешние атрибуты те же, разве что клятвы верности «нацлидеру в законе» пока не формализованы, но то, что для номенклатуры такие клятвы важнее писаных правил, за последние годы можно было убедиться вполне. Сколь бы откровенно эта кодла ни плевала на народ и страну, ей нечего опасаться, пока её лояльность «президенту в законе» вне подозрений (фантастическая безнаказанность фигурантов дела Магнитского остаётся очевидным тому доказательством). Ткачёв может хоть десять Крымсков утопить – над ним самим капать не будет, он ручку целовал, на него круговая порука распространяется. А вот Лужков заблажил – так и наказали его, хотя и не совсем больно – всё-таки, свой, блатной. Не под суд же его, это было бы совсем не по понятиям. Кстати, суды могут вообще класть с прибором на соблюдение любых процедур и выносить решения, даже не намекающие на юридическую обоснованность – всё это считается «законным» ровно до тех пор, пока направлено против отщепенцев, которые демонстративно отказываются от священной обязанности послушно чмокать лапку нашего не вполне тихого (хотя пока ещё и не особенно буйного) дона. Тех, кто не причащён благодатей «вертикали», можно плющить и гнобить сколько угодно, и это будет не беспредел, а обычное принуждение к жизни по понятиям.

Понятно, что реальная картина значительно сложнее. Была. Невооружённым глазом видно, что с каждым днём она становится всё проще, произвол в отношении «фраеров» всё откровеннее. Противовесов и сдерживающих факторов нет. Полиция коррумпирована. Суд приватизирован. Народ-богоносец безмолвствует – в лучшем случае. Как всегда, впрочем.

Отношение к стране как к личной собственности правителя удивительно легко выжило в России – хотя, казалось бы, уже сто лет назад выглядело архаикой и требовало демонтажа. Поразительно, что за сто лет этот демонтаж так и не был реально востребован. Иногда складывается впечатление, что когда говорят об «особом пути России», имеется в виду именно это, именно «вотчинный» характер власти в стране при общем согласии на это её народа – потому что все прочие обстоятельства с тех пор менялись неоднократно.

Но сто лет назад хоть Помазанник Божий «хозяином» был. Слабое утешение, конечно, если вспомнить, во что его «хозяйствование» вылилось, но всё-таки – осознание неподъёмной тяжести ноши и своего долга перед страной у Николая было. Хоть чем-то душа его оправдается, когда с неё спросится.

Нынешний в этом смысле попроще будет, если судить по доступным наблюдению проявлениям его организма. Он точно знает, что ни за что не будет отвечать (что было – ни за что не ответил, кругом оказался прав, да и братков отмазал практически всех). В первую голову, потому что спросить с него некому. Свои-то спрашивать не будут, они понятия знают. От Его суда Кирилл отмажет, если что, он по этим делам тут главный. А фраеров всяких никто и слушать не будет. Вякнут – можно будет и поучить. А не нравится – пусть валят с нашего двора, кому они тут нужны.

Чё говоришь? «Для голосования нужны»? Типа «Конституция»? Гы-гы-гы-гы… Ты чё, и голоса считать умеешь? Гы-гы-гы-гы… Грамотный, чтоле? Гы-гы-гы-гы…

Чё, и вечером тута ходить не боисся? Ну-ну. Ходи. У нас тут свобода, гы-гы-гы-гыыыыы…

У вас другие ощущения от нынешних «собственников» России? Правда? Как я вам завидую…

via WordPress http://ispace.ru/barros/2012/07/31/3498

Наше светлое всегда (Тема на подумать)

Есть такая байка: когда Акинфий Демидов нашёл в своих Уральских владениях месторождение серебра, он не стал извещать о том Петербург, а придумал втихую самому чеканить поддельную монету. Русский рубль сам по себе был тогда силён, но Петербургский монетный двор переплавлял для чеканки привозное серебро, обычно уже с примесями, неизбежно терпя убыток при очистке металла до стандартной пробы. Демидов же гнал свой серебряный самогон из самолитого материала, который как монетное сырьё был куда выгодней. Весила его монета строго столько же, сколько петербургская, так что фальшивой она была только ввиду нарушения исключительно царской монетной регалии. Говорят, серебра в ней в среднем даже больше было.

В столице Демидову хитрость вскоре начали подозревать. И, болтают, однажды во время игры в карты Анна Иоанновна, получая от Демидова выигрыш, спросила его с подколкой: «Какими платишь, Никитич – моими или своими?» На что Демидов, поклонившись, совершенно честно ответил: «Все мы, матушка, твои, и всё наше – твоё же».

Даже для Демидова и даже в анекдоте было бы рискованно перевирать Евангелия («И все Мое Твое, и Твое Мое» – Иоанн, 17:10), если бы его реверанс не был совершенно точным отражением тогдашних представлений о собственности. Чем бы ни владел тогда российский подданный, и сам он, и любое его имущество по традиции считались собственностью царской фамилии. Дворяне лишь начинали при Анне Иоанновне приобретать имущественные привилегии и освобождаться от некоторых традиционных сословных обременений (вроде обязательной статской или военной государственной службы), и лишь при Екатерине Великой они получили её «Жалованную грамоту», которая более-менее освободила их от необходимости во всём отчитываться перед Двором и даровала исключительное право собственности на землю и крепостных (а также право не платить налоги и обустраивать местное дворянское самоуправление). Но даже и здесь традиция не была обойдена: правящий самодержец оставался вправе по своей единоличной воле лишить их всего. И хотя дворянство было награждено, по словам Пушкина, «большими преимуществами касательно собственности и частной свободы», но эти преимущества заканчивались там, где начиналось монаршье право. И хотя представление о частной собственности (в её более-менее европейском понимании – как собственности неотчуждаемой иначе как по суду) закономерно укреплялась по мере развития передовой промышленности, Россия оставалась во многих отношениях личной вотчиной правящей династии. Это положение не поколебал даже Манифест 1905 года, формально введший в стране парламентаризм: документ, что примечательно, ни единым пунктом не ограничивал власти Николая II. Кое-кто из историков считает, что именно глубокое осознание последним Императором единоличной ответственности перед Богом за свою страну (и непонимание, как эту ответственность можно передать кому-то другому) и привело её к революции, ибо шапка в этот раз совсем уж пришлась не по Сеньке…

Революция поначалу вообще рванулась отменять всякую собственность, однако эксперимент быстро обернулся совсем уж обидной для противников всяческой собственности катастрофой и вынужден был уйти в компромисс. Появился конструкт в виде «социалистической собственности» (если помните из курса обществоведения, она делилась на «личную», «коллективную» и «государственную»), который на практике вылился в знаменитое жванецкое «что охраняешь, то и имеешь» – всеми «неличными» формами собственности от стала распоряжаться партийно-хозяйственная номенклатура. То есть, многовековая традиция возобладала, патерналистская по характеру власть вернула представления о собственности хоть и на новом уровне «теоретического обоснования», но в то же самое, по сути, «вотчинное» состояние…

Потом, в последнем десятилетии XX века, были некоторые разрывы привычного шаблона – многие из вас это помнят. Однако уже к середине 2000-х ситуация практически полностью и как бы сама собой вернулась к традиции. Сословная номенклатура столь явно восстановила фактический контроль над всей весомой собственностью, что некоторые, мягко говоря, олигархи не сочли зазорным заявить, что они готовы передать все свои активы в управление государству, стоит оному лишь намекнуть. «Все мы, матушка, твои, и всё наше – твоё же»…

Бытующее представление о собственности почти буквально вернулось ко временам Анны Иоанновны. Государство самодержавно владеет всем сущим в его юрисдикции, благоволя некоторым гражданам кое-чем пользоваться. Ну, понятно, и на «личную социалистическую» собственность оно пока не посягает, но вот от лишних свобод уже стремится граждан избавить. Ради их же собственной безопасности и спокойствия, естественно.

Ибо не о чем беспокоиться тому, кто не принимает решений сам и доверил сие тяжкое бремя истинным владельцам своим. Такая вот традиция.

Но ничего, лет через сорок и до «Жалованной грамоты дворянству» доживём. А в ней – самоуправление, а равно и володение землёй и крепостными.

Надо только дождаться.

via WordPress http://ispace.ru/barros/2012/07/23/3492

Казачья народная?

Всплыло в работе. Прошу помощь зала по следующему поводу:

«За рекой Ляохэ загорались огни,
Грозно пушки в ночи грохотали,
Сотни храбрых орлов
Из казачьих полков
На Инкоу в набег поскакали...»

Вопрос естественный: известны ли кому публикации этого текста до 1917 года или хотя бы в эмигрантских русскоязычных источниках первой половины XX века? Ссылку на книгу Краснова я проверю de visu сегодня вечером, но, похоже, к ней этот текст "прицепили" уже в интернете. 

Казачья народная?

Всплыло в работе. Прошу помощь зала по следующему поводу:

«За рекой Ляохэ загорались огни,
Грозно пушки в ночи грохотали,
Сотни храбрых орлов
Из казачьих полков
На Инкоу в набег поскакали...»

Вопрос естественный: известны ли кому публикации этого текста до 1917 года или хотя бы в эмигрантских русскоязычных источниках первой половины XX века? Ссылку на книгу Краснова я проверю de visu сегодня вечером, но, похоже, к ней этот текст "прицепили" уже в интернете. 

Очень прошлые люди

"Русское слово", 19 (06) сентября 1911 года

ЕКАТЕРИНБУРГ, 5,IX. Два крестьянских мальчика села Тамакульского в «ночном» упустили лошадей в чужой хлеб. Боясь наказания за потраву, дети повесились в лесу.

"Русское слово", 23 (10) сентября 1911 года

ТАМБОВ, 9,IX. В городском саду покончила расчеты с жизнью, приняв большую дозу карболовой кислоты, молодая дама, жена елатомского купца Варвара Звонкова. Самоубийца оставила на имя мужа такую записку: «Прощай тиран. Ты приготовил мне такой тяжелый путь, по которому я итти не могу».

"Московская газета", 27 (14) сентября 1911 года

РЫБИНСК, 13,IX. К стоявшему около театра пьяному городовому Зайцеву подошел рыбинский полицмейстер и отобрал у пьяного шашку. Зайцев, сочтя себя обиженным, схватил револьвер и выстрелил себе в рот. Положение городового безнадежно.

"Петербургская газета", 29 (16) сентября 1911 года

ЯЛТА, 15 сентября. В Алупке на глазах публики и обезумевшей от горя жены погиб, вздумавший купаться в море во время шторма, начальник станции «Поповка», Николаевской жел. дороги. 

"Русское слово", 30 (17) сентября 1911 года

КРАСНОВОДСК, 16,IX. Здесь покончил самоубийством старожил, уважаемый населением купец Данилов. Причина, заставившая Данилова покончить расчеты с жизнью, довольно необычны. Покойный состоял управляющим озокеритной фирмы Иванкова. Рабочие при расчетах нередко заявляли Данилову:
        - Мы верим тебе, не Иванкову.
Когда хозяин приказал закрыть промыслы, рабочие стали осаждать любимого управляющего просьбами о расчете. Доведенный до отчаяния этими просьбами бедняков, Данилов написал записку: «В смерти моей никого не вините. Спросите у Иванкова», и застрелился над морем, чтобы, в случае неудачного выстрела, утонуть.

 

---

 

Ну, и для вящего оптимизма, примечательная деталь одной "противоположной" смерти.

"Новое время", 24 (11) сентября 1911 года

КИЕВ. У Адриана Викторовича Прахова передали поразительный факт со слов хирурга Дитрихса, Русского и православного, который почему-то полюбился Столыпину и был при нем непрерывно в больнице. П.А. говорил ему о стрелявшем: «Какой он бедный, он думал дать счастье России, - я видел по его бледному лицу и горящим глазам». И П.А. хотел непрерывно просить Курлова за него. Это такое откровение психики человеческой, что растеряешься. По словам А.И.Гучкова, постоянная поговорка П.А, была: «На легком тормазе непрерывно вперед». По словам служебно-близкого ему лица, он любил народное представительство, потому что в его инстинкте была потребность общиться с массою, говорить с массой, убеждать ее, выслушивать отпор от нее. И чем масса была больше, тем сильнее он разгорался и точно становился счастливее. 

Мы живём в замкнутом круге событий, это факт

"Московская газета", 20 (07) августа 1911 года

За разоблачения

ЕЙСК, 6,VIII. Новочеркасская судебная палата приговорила редактора «Ейской Газеты» Тохова к восьми месяцам и сотрудника Чеботарева к шести месяцам тюремного заключения за разоблачение деятельности ейского городского головы Ненашева.

 

"Новое время", 22 (09) августа 1911 года

Происходящий теперь в Москве кинематографический съезд проходит в беспрерывных скандалах, составляющих главное содержание этого съезда. Уже с самого начал определился резкий антагонизм между театровладельцами и содержателями так называемых прокатных контор, которые являются посредниками между театровладельцами и фабрикантами. Московская печать отнеслась весьма сурово и критически к тому хаосу, который царит на съезде, где очень много высокопарных речей и красивых фраз, но почти нет серьезного дела. Это вызвало враждебное отношение к печати со стороны съезда, который уже два заседания сплошь занимается руганью по адресу печати. Переругались члены съезда и между собой...

 

"Петербургская газета", 23 (10) августа 1911 года

Министерский «небоскреб» на Васильевском острове

В недалеком будущем Петербург обогатиться грандиозным сооружением – зданием министерства торговли и промышленности, которое будет самым высоким домом в столице. Для грандиозного сооружения предполагается отвести громадную площадь земли на Васильевском острове, где теперь помещается старый Гостиный двор. Это место оспаривает у министерства администрация спб. университета, но им для расширения зданий предполагается отвести часть плаца кадетского корпуса. Плац почти ненужен кадетскому корпусу, так как зиму и лето сдается спортивным обществам для занятий. До сих пор отделы министерства торговли и промышленности ютились в разных зданиях министерства финансов и частных домах. В новом доме министерства предполагается сосредоточить все эти отделы. Какой высоты и во сколько этажей будет дом министерства, пока неизвестно, но широта площади перед предполагаемым местом для постройки позволяет соорудить самое высокое здание в столице.   

 

Прокурорский креатив 1911 года

"Русское слово" от 2 августа (20 июля) 1911 года

ТИФЛИС, 19, VIII. По распоряжению военного прокурора, полицмейстер препроводил в городской аукционный зал для продажи с аукционного торга связки нелегальной литературы на русском и туземном языках, которая фигурировала в качестве вещественных доказательств в одном из политических процессов. Заведующий аукционным залом принять связки отказался, указав, что по закону, продажа нелегальной литературы не разрешается.

В дате определённо ошибка (должно быть 19, VII), но сама ситуация шикарная. Представил, как после очередной конфискации доклада "Путин. Итоги" прокуратура пытается продать его тираж с аукциона. Прогресс всё-таки есть, кто бы что ни.

Смертельныя бурления страстей

"Русское слово", 3 июня (21 мая) 1911 года

Драма

ВАРШАВА, 20, V. Секретарь люблинского коммерческого семиклассного училища общества петербургских учителей Николай Щербина на майском гулянье в лесу, под Люблином, смертельно ранил двумя выстрелами дочь директора той же школы 22-летнюю Федькевич в присутствии ее отца, а сам скрылся в кустах, откуда вскоре раздался третий выстрел. На поиски Щербины отправился начальник земской стражи.

 

"Русское слово", 8 июня (26 мая) 1911 года

В дер. Фроловой кр. Прасковья Буравченкова выстрелом из ружья убила своего деверя Павла Буравченкова. Это загадочное убийство Прасковья Буравченкова объясняет очень странно. Проходя мимо, Павел, будто бы, бросил камнем в ее избу. За это "озорство" Прасковья и выстрелила в него из ружья через окно.

 

"Русское слово", 13 июня (31 мая) 1911 года

Драма шансонетной певицы

Нижний-Новгород (По телефону). Злоба дня в городе - покушение на самоубийство певицы загородного сада "Венеция", дворянки Зварской, по сцене Крыловой. Крылова сделалась жертвой грубого издевательства со стороны сына пароходовладелицы М.М.Кашина, который пригласил ее к себе на пристань, и, как заявлено в полицейском дознании, избил ее, изорвал на ней костюм и затем выгнал. В растерзанном виде певица приехала в сад и приняла яд. Жизнь ее вне опасности. Производится дознание.

 

"Русское слово", 20 (07) июня 1911 года

Роман стражника

АСХАБАД, 6,VI. Проходившие днем по Пушкинской улице были перепуганы револьверной стрельбой. Одна из пуль ранила продавца сельтерской воды Беджанова. Оказалось, что стрелял из «нагана» стражник Шалафалов. На допросе он заявил, что сидел на скамейке и объяснялся в любви предмету своей страсти. Получив отказ, он хотел убить ее и себя. Пули пролетели мимо.

 

"Русское слово", 22 (09) июня 1911 года

Пожар и самоубийство пожарного

ХАРЬКОВ, 8,VI. Прислуга Шевелева пошла в погреб, где владелец погреба Максимов хранил бензин. От зажженной Шевелевой спички бензин взорвался. Силой взрыва Шевелеву выбросило на лестницу и опасно обожгло ей голову и руки. Она пыталась выбраться из погреба, но вторым взрывом ее оглушило. В тяжелом состоянии она была доставлена в больницу. Во время возникшего при этом пожара новым взрывом легко обожгло двух пожарных. Пожарная команда опоздала на 20 минут по вине дежурного по каланче Бережнова, не давшего вовремя сигнала. Узнав о несчастии с Шевелевой, Бережнов. считая себя виновником его, бросился с каланчи на мостовую с высоты 37 аршин. Поднят был только окровавленный, изуродованный труп. Максимов привлекается к ответственности.

Всего-то сто лет прошло

Выделения курсивом мои. Хотя и без них всё очень наглядно.

Вот так было:

"Русское слово", 3 июня (21 мая) 1911 года

Среди дворян.

КУРСК, 20,V. Земский начальник Рапп на январском дворянском собрании оскорбил суджанского предводителя дворянства Шмита. На днях дворянское депутатское собрание предложил Шмиту оставить должность предводителя дворянства, в виду полученного им, Шмитом, оскорбления, которое оставлено без ответа.

 

А вот так стало: 

Среди топ-менеджеров

@navalny в Твиттере пишет с собрания акционеров ВТБ: "Акционер Синяков развернул микрофонную стойку и стал выступать спиной к президиуму, сказав, что они жулики и воры". 

Сцена до унылости повторяет ту, что была на прошлогоднем собрании тех же акционеров. Цитирую:

После того как менеджмент ВТБ в очередной раз отмахнулся от вопросов акционеров про возможные махинации и неэффективную деятельность банка, один из них заявил: «Господин Костин, вы вор! Сейчас вы сидите здесь, но, надеюсь, будете сидеть в другом месте!» Улюкаев закончил дискуссию фразой: «Спасибо за эмоциональное выступление».

Небось, и в этом году акционру Синякову благодарность произнесут, за искренность.

И в следующем.

Чувствуете тяжелую пуступь прогресса? ВотЪ.

...она же Ханна Каценеленбоген...

...Отто Кальтенбруннер (урожденный Рамзан Эдилов)...

Я уже почти ничему не удивляюсь.

...она же Ханна Каценеленбоген...

...Отто Кальтенбруннер (урожденный Рамзан Эдилов)...

Я уже почти ничему не удивляюсь.

"...И опять спадает маска - а под ней ещё одна..."

Какой сюжет! Какой персонаж! Писатели, не треяйте счастливые мысли:

"Русское слово", 18 (05) мая 1911 года

Арест монахини

РЯЗАНЬ, 4, V. В деревне Бекетовской, Егорьевского уезда, семья зажиточного крестьянина Буланцова пригласила, ходившую по деревне и собиравшую "на монастырь", монахиню почитать по покойнику псалтирь. Ночью, когда Буланцовы уснули, монахиня запрягла их лошадь в телегу и скрылась. Снаряженная утром погоня догнала монахиню в 30 верстах от деревни Бекетовской в момент когда она сбывала лошадь. Задержанная объяснила, что она была монахиней в Евлевском монастыре, но оттуда ушла. Монахиню арестовали и под конвоем отправили в Егорьевск.

 

"Русское слово", 25 (12) мая 1911 года

Послушница-атаман

2-го мая неизвестной молодой девушкой была украдена в деревне Бекетовской лошадь. Похитительница была настигнута в деревне Старо-Спас в момент продажи этой лошади. Девушка-конокрад оказалась бывшей послушницей Евлевского монастыря, Егорьевского уезда.

Как теперь выяснено, эта послушница-конокрад была атаманом хорошо организованной шайки громил и конокрадов. Шайка оперировала в Егорьевском и Коломенском уездах.

Арестованная выдает всех своих соучастников. Среди них есть лица зажиточные.

По ее указаниям производятся аресты по уезду.

Послушница-атаман содержится в егорьевской тюрьме.

 

Гримасы модернизации

"Петербургская газета", 17 мая 1911 года

Трагический по последствиям полет в Китае

В Китае в Кантоне, совершал полеты авиатор Ван-дер-Борн. Полеты имели трагические, совершенно неожиданные последствия. После удачных эволюций в воздухе к Ван-дер-Борну подошел и начал горячо поздравлять оин из высших мандаринов – «татарский генерал». Когда генерал покидал поле, над которым совершались полеты, один из фанатиков китайцев застрелил его. Застрелил из мести за то, что генерал касался руками дьявольского аппарата и пожимал руку иностранцу, в которого вселился летающий дьявол.

Многие китайцы, видевшие полеты на аэроплане, начали открыто грозить Ван-дер-Борну. Местные власти посоветовали авиатору уезжать из Кантона. Однако никто из китайцев не пожелал помогать разбирать и укладывать аэроплан в ящик. Все боялись прикасаться к дьявольской штуке.

В отчаянии Ван-дер-Борн поджог свой аэроплан и «дьявольская машина» сгорела к великой радости китайцев-фанатиков.

Петербургская и Одесская общественность согласованно встретила брюки в штыки

"Петербургская газета", 14 мая 1911 года

Jupe-culotte в Летнем саду

Вчера в Летнем саду произошел следующий небезынтересный случай. Весенне-настроенная публика мирно прогуливалась под звуки военного оркестра, как вдруг ее внимание было привлечено появлением дамы в jupe-culotte (юбка-шаровары). Молодая, не лишенная привлекательности особа в красивом темно-синем костюме, резкой мужской походкой прошла по боковой аллее. Мгновенно вокруг нее собралась громадная толпа, преимущественно подростков, и с шиканьем и гвалтом устроила шумную демонстрацию. Мальчишки прыгали около дамы: "Отдай мои штаны! Отдай мои штаны!..." - дружно кричали они. Растерявшаяся и густо покрасневшая она быстро направилась к выходу и, вскочив в поджидавший ее автомобиль, умчалась преследуемая насмешками юных противников слишком революционной моды.

"Раннее утро", 14 мая 1911 года

Беспорядки из-за шаровар

В Одессе 25 апреля, в начале 8 часа вечера, Дерибасовская ул. была ареной дикой сцены. Показалась дама в шароварах. Моментально со всех сторон ее окружила публика и стала преследовать. Положение дамы, рискнувшей показаться в модном костюме становилось все более критическим. Убедившись, по-видимому, что дело принимает опасный оборот, она поспешила скрыться в гостинице «Франция», находящейся рядом с магазином Пташкникова. Толпа буквально осадила гостиницу. Скопление публики, по словам «О.Н.», было настолько велико, что в магазине Пташникова сочли благоразумным спустить железные шторы и закрыть вход. В это время прибыло подкрепление в виде городовых и конного стражника, которые стали разгонять публику.

А вот и причина всеобщего возбуждения (снимок того же 1911 года):

А это что за история?

Листая газетный "старости", с удивлением обнаружил

"Московския ведомости" в номере от 13 апреля (31 марта) 1911 года сообщают:

ПЕТЕРБУРГ. Осужденный в каторжные работы по делу о государственной измене барон Унгерн-Штернберг переведен из дома предварительного заключения в пересыльную тюрьму и с первым этапом будет переслан в каторжную тюрьму для отбывания наказания.

Я небольшой знаток истории рода Унгерн фон Штернбергов, но даже я знаю, что это не может быть новость про легендарного Романа Фёдоровича, барон в начале 1911 года только что перевёлся в Амурский казачий полк.

Кто ж это из его родственников и каким образом нашалил на государственную измену? Аж интересно.